Горе не идёт по расписанию

Пять стадий горя, которые все знают наизусть, описаны в книге «О смерти и умирании» 1969 года. Элизабет Кюблер-Росс собрала их из разговоров с умирающими пациентами чикагской больницы, и речь там шла о том, как человек проходит через собственную смерть. К тем, кто остался жить после потери, схема отношения не имела. Подтверждения ей исследователи горя за следующие полвека так и не нашли. Обзор в журнале Omega прямо пишет, что надёжных эмпирических подтверждений у стадий нет.

Держится она тем не менее прочно и добавляет работы тому, кому и так тяжело. Вместо того чтобы горевать, приходится сверяться с расписанием и обнаруживать, что вы отстаёте или идёте не в том порядке. К вине за то, что горюете слишком долго, добавляется вина за то, что горюете неправильно.

Что в этой схеме верно

Чувства, которые она описала, существуют. Отрицание, злость, торг и тоску узнает почти каждый, кто терял близкого, и спорить тут не о чем.

Выдумано в этой схеме расписание. Ни очереди, ни порядка, ни финальной стадии, после которой выдают справку о принятии, в исследованиях не обнаружилось.

Причина её живучести понятна. Карта из пяти пунктов обещает то, чего горюющему остро не хватает: порядок и конец. Она же выручает окружающих, потому что даёт им реплику. «У неё сейчас стадия гнева» звучит как понимание и позволяет больше ничего не делать.

Волны вместо ступеней

Горе идёт волнами. Несколько дней сносно, потом накрывает от сигаретного дыма в подъезде, от песни в такси, от чужого голоса в очереди, который на секунду показался знакомым. Волны со временем становятся реже и короче, но совсем не исчезают, и по их частоте нельзя судить, правильно ли идёт горевание.

В первые недели часто бывает оглушённость. Похороны, документы, звонки, чужие соболезнования в мессенджере, и при этом почти никакого чувства. Это защита. Настоящее нередко приходит позже, на втором или третьем месяце, когда все разъехались, бумажные дела наконец кончились, знакомые перестали спрашивать, как вы, жизнь вокруг вернулась в обычный режим, а поддержки стало меньше ровно тогда, когда она впервые понадобилась по-настоящему.

Ещё одно, о чём говорят редко. В горе бывает злость: на врачей, на родственников, которые всё сделали не так, на самого умершего за то, что оставил, за несказанное и за незакрытые дела. И бывает облегчение, особенно после долгой болезни, когда последние месяцы были тяжёлыми для всех. За оба чувства люди себя корят, и оба нормальны.

Год не считается сроком

Идея, что «через год должно отпустить», не держится ни на чём. Первый год тяжёл сам по себе, потому что каждый день рождения, Новый год и годовщина случаются впервые без него. Второй год иногда оказывается труднее первого. Мобилизация кончается, помогавшие разъезжаются, а факт остаётся.

Там, где границу всё-таки пытались провести, она вышла разной. В МКБ-11 затяжное горевание рассматривают не раньше чем через полгода после утраты, а в американском руководстве DSM-5-TR порог у взрослых вдвое больше, год. Расхождение между двумя классификациями и есть лучший ответ на вопрос, когда пора бы уже.

Сколько людей попадает в это состояние, тоже неизвестно с приемлемой точностью. Работа 2025 года, собравшая опубликованные оценки вместе, показывает, откуда берётся разброс: там, где выборку набирали по вероятностному принципу, затяжное горевание находили у 5 % потерявших близкого, а там, куда люди приходили сами, у 16 %. После смертей от неестественных причин называют от 33 до 65 %, а в двух работах, где одних и тех же людей наблюдали годами, стойкое тяжёлое горе было у 11 и 18 %. Во всех работах повторяется одно. Большинство переживает утрату без того, чтобы горе превратилось в отдельное состояние, которое нужно лечить.

Чем это заканчивается

Горевание не заканчивается забвением. Оно заканчивается тем, что рядом с потерей появляется место для остальной жизни, и вы снова можете смеяться, работать и радоваться, не предавая этим память. В первые месяцы поэтому разумно не решать ничего необратимого, вроде продажи квартиры, переезда или раздачи вещей: решение, принятое в оглушённости, через год нередко оказывается чужим. Помогает говорить об умершем с теми, кто это выдерживает. И если дело дойдёт до работы с психологом, она тоже не ставит целью отпустить и забыть. Она возвращает способность вспоминать без того, чтобы каждый раз разрушаться, и право жить дальше, не обрывая связи.

Что говорить тому, кто потерял близкого

Люди вокруг чаще молчат не из равнодушия, а из страха сказать не то. Поэтому короткая шпаргалка.

Работает короткое и честное. «Мне очень жаль», «Я рядом», «Расскажи, каким он был». Работает конкретная помощь вместо «звони, если что»: привезти еды, забрать ребёнка из школы, съездить вместе за свидетельством о смерти.

Не работает всё, что торопит. «Всё к лучшему», «Он отмучился», «Время лечит», «Держись», «Пора уже жить дальше». Эти фразы сообщают одно, независимо от того, что в них вкладывали: ваше горе неудобно, сверните его.

И самое важное относится уже не к словам. Не исчезать через месяц, потому что к этому времени соболезнования кончаются, а горе только разворачивается. У поддержки близкого, которому плохо от подавленности, свои правила, и про них мы писали отдельно.

Когда помощь нужна по делу

Обстоятельства утраты кое-что меняют. В метаанализе 2024 года, где сошлись 120 исследований и 61 580 потерявших близкого, связь затяжного горевания со смертью ребёнка или партнёра, с внезапной и с насильственной смертью подтвердилась. Все эти связи оказались слабыми, а заметно сильнее тяжесть предсказывали две вещи, к самой утрате не относящиеся: подавленность и тяжёлое горевание ещё до неё. Предсказать по обстоятельствам, иными словами, нельзя, и «у меня же не ребёнок умер» плохой довод против того, чтобы прийти.

Поводы обратиться, которые не зависят от того, сколько времени прошло.

• Тоска не ослабевает месяцами и занимает почти каждый день.
• Жизнь остановилась и как будто чего-то ждёт: вы не строите планов дальше ближайшей недели.
• Вы обходите всё, что напоминает. Другой маршрут до работы, закрытая комната, удалённые фотографии.
• Или наоборот, ничего нельзя сдвинуть с места: вещи стоят как стояли, телефонный номер всё ещё оплачивается, чашка не убрана.
• Вы почти не спите или держитесь на алкоголе.
• Появилось устойчивое чувство, что без него жить незачем.

С последним пунктом иначе. Когда мысль, что жить незачем, появляется, звонить можно сразу, не дожидаясь записи. Круглосуточная экстренная психологическая помощь МЧС России работает бесплатно, 8 (495) 989-50-50. При непосредственной угрозе жизни — 112. Что ещё считается поводом прийти, перечислено у нас отдельно.

Источники

• Kübler-Ross E. On Death and Dying. New York: Macmillan, 1969
• Stroebe M., Schut H., Boerner K. Cautioning Health-Care Professionals: Bereaved Persons Are Misguided Through the Stages of Grief. Omega — Journal of Death and Dying, 2017: https://doi.org/10.1177/0030222817691870
• Treml J., Linde K., Brähler E., Kersting A. Prolonged grief disorder in ICD-11 and DSM-5-TR: differences in prevalence and diagnostic criteria. Frontiers in Psychiatry, 2024: https://doi.org/10.3389/fpsyt.2024.1266132
• Eisma M. C. Prevalence rates of prolonged grief disorder are overestimated. European Journal of Psychotraumatology, 2025: https://doi.org/10.1080/20008066.2025.2520634
• Buur C., Zachariae R., Komischke-Konnerup K. et al. Risk factors for prolonged grief symptoms: A systematic review and meta-analysis. Clinical Psychology Review, 2024: https://doi.org/10.1016/j.cpr.2023.102375